Дезертиры

Предисловие перед текстом: я в поиске помощника-переводчика, который сможет вместе со мной переводить историю, чтобы главы выходили в срок. Если вы хотите и обладаете достаточными скиллами, пишите в лс.

Императорский город наполнился праздничной толпой и Мулан не помнила, когда в последний раз здесь бывало столько народа. Просторные улицы, где в обычные дни легко разъезжались три повозки, теперь превратились в людское море, заполнившее всё пространство вплоть до парадных ступеней дворца. Горожане, облачённые в лучшие шелка и расшитые рубашки, теснились и налегали друг на друга, отчаянно пытаясь пробиться ближе, чтобы поймать хотя бы мимолётный взгляд Императора. По сторонам шумели торговые ряды. Продавцы, чьи дела пошли в гору с тех пор, как люди перестали бояться выходить из домов, наперебой зазывали покупателей. Повсюду предлагали рисовые пирожки, обереги на удачу и лунные пряники. Возле одного из прилавков лавочник растерянно чесал затылок, не понимая, куда делся один из пряников. Густой запах еды смешивался с дымом благовоний и цветов. Дети с весёлым писком шныряли между взрослыми, их смех тонул в гуле сотен голосов и редких хлопках первых скромных фейерверков, поскольку самые крупные залпы берегли для финала вечера. Мулан шла к главным воротам ровным, неторопливым шагом, сливаясь с общим потоком. На ней было всё то же тёмно-синее ханьфу, волосы убраны назад, а лицо частично скрыто капюшоном, подрагивающим от ветра. Из-под него она наблюдала за стайкой придворных наложниц, которые только что купили ленты в лавке неподалёку. Юные красавицы со сладким смехом двигались к дворцовой площади, прикрывая лица маленькими веерами. Проводив их взглядом, Мулан незаметно заглянула за пазуху, спрятавшиеся в складках ткани Мушу и Кри-Ки синхронно кивнули. Притворившись, будто выбирает амулет на прилавке, она поднесла руку к левому уху и сделала несколько круговых движений. Через секунду из тени, где укрылся отряд гуннов, донёсся заливистый птичий свист — сигнал, который для всех остальных прозвучал как обычная лесная трель. Почти сразу из толпы у ворот возник Чжэньча. На его бледном, выбеленном лице горели ярко-красные губы, а за нежно-голубым веером — точь-в-точь под цвет женского ханьфу — пряталась до ужаса вымученная улыбка. Эту помаду Мулан сотворила из плодов питайи, которые парни раздобыли поутру. Ей тогда пришлось трижды хлопнуть Чжэньчу по руке, потому что воин то и дело пытался слизать с губ сладкий сок. Чжэньча успел пообещать страшную казнь шестерым своим друзьям, если те посмеют над ним посмеяться, пока Мулан расчёсывала и собирала ему волосы. Ей самой стоило огромных трудов не прыснуть со смеху — гунн так яростно пытался пнуть каждого шутника, что его пришлось силой усадить на землю. Мушу и вовсе обмотал рот собственными усами, чтобы не заржать во весь голос. Выждавший нужный момент, Шань Ю бесшумно соскользнул с ветки высокого дерева. Хаябуса, только что вернувшийся из дворцового сада, принёс в клюве изящную бело-зелёную шпильку — дама обронила её у пруда, а зоркий сокол перехватил украшение до того, как она заметила пропажу. Верный хищник опустился на руку вождя, отдал добычу и снова взмыл в небо. Шань Ю спрыгнул на мостовую и подошёл ближе, чтобы передать шпильку. На секунду он замер, уставившись на Чжэньчу. — …Господи помилуй, — выдохнул вождь после затянувшейся паузы. — Перестань, ты ведь ожидал чего-то подобного? — Мулан забрала заколку и принялась поправлять волосы замершего бойца. — Нет, асё выглядит гораздо хуже. — Если ты такой знаток, мог бы сам заняться макияжем. Умеешь лучше — прошу, место свободно. — Солдат, белила — это полбеды. Проблема в том, что Чжэньча сейчас напоминает сушёный изюм. — Я вообще-то всё слышу, Шань Ю! — огрызнулся тот, заставив вождя искренне усмехнуться. Мулан проводила лидера взглядом, пока тот незаметно растворялся в толпе, следуя за девушками и переключила внимание на Чжэньчу. Воин уже семенил вслед за наложницами, пытаясь обмануть бдительность стражи у ворот. Мулан сдерживала улыбку — парень из кожи вон лез, пытаясь подражать летящей девичьей походке, но без всякого успеха. Коротко взглянув на сверчка на своём плече, Мулан кивнула. Кри-Ки отдал честь крошечной лапкой, тихонько чирикнул и прыгнул вниз. Лавируя между сапогами прохожих, он нагнал Чжэньчу и намертво вцепился в подол его одежды. — Жги, Кри-Ки! — приглушённо гаркнул Мушу, пользуясь тем, что грохот музыки и очередного залпа салюта заглушил его голос. — Но если его там раздавят, я за это не отвечаю. Игнорируя дракона, Мулан отошла к декоративному пруду с карпами кои, делая вид, будто увлечена созерцанием рыб. Если бы дворцовая стража не знала её в лицо, она бы сама надела это ханьфу и пошла внутрь, избавив Чжэньчу от позора, но к сожалению, риск встретить бывших сослуживцев был слишком велик. Она замерла в отдалении, высматривая, удастся ли их “девице” миновать пост. К счастью, внимание гвардейцев полностью поглотило шествие на центральной улице — там, изгибаясь в традиционном танце, уже плыл огромный праздничный лев. Его волнообразные движения повторяли сюжеты старинных легенд, которые Мулан слышала в детстве. Гуннов внутри ещё не было. Пока каркас костюма несли десять танцоров, управляя тяжёлой конструкцией так естественно, будто перед горожанами двигалось живое существо. Но пока лев кружил по площади, гунны следовали вперед, согласно плану Мулан. Они ждали момента, когда носильщики остановятся на короткий отдых, чтобы бесшумно заменить их внутри костюма. Мулан перевела взгляд на высокую крышу дворца. Она делала вид, будто смотрит на оранжевые бумажные фонарики, висящие под карнизом, но на самом деле её внимание было приковано к соседней сторожевой башне. Там мирно трудились пиротехники, подготавливая финальный салют. Именно они оставались единственной преградой, мешавшей Шань Ю подняться наверх. Мулан понятия не имела, где он затаился, ожидая идеального момента. Похоже, она недооценила его, когда утверждала, что на крышах его сразу заметят.

***

Чжэньча никогда в жизни не чувствовал себя столь нелепо. Последний раз подобный позор он переживал, когда согласился присмотреть за лагерной детворой и, чтобы отвлечь, разрешил им заплести свои волосы. Лишь спустя полчаса он обнаружил, что один из мальчишек использовал вместо заколки обломок стрелы, которым безжалостно срезал пару прядей. Тонкий шёлк в его руках заметно подрагивал всякий раз, когда приходилось поднимать веер к лицу. Воин вовсе не робел — просто его пальцы, привыкшие к тяжёлому оружию, не понимали, как обращаться с такой хрупкой безделушкой. Казалось, стоит сделать резкое движение, и ветер разорвёт её в клочья. Мысленно Чжэньча уже пообещал себе, что в грядущей суматохе знатно настучит по шее каждому шутнику из своего отряда, сделав вид, будто в неразберихе перепутал их с императорскими солдатами. Идущие впереди наложницы весело болтали, их шаги были лёгкими, Чжэньча же старался держаться поодаль — семенил, скованно покачивал бёдрами и постоянно поправлял веер. Он едва сдерживал желание вышвырнуть его в ближайшее окно. У входа застыли гвардейцы в серо-голубых доспехах, сжимая острые копья и внимательно сканируя толпу. На проходящих девушек они даже не взглянули — верный знак того, что наложниц здесь ждали и никаких проверок не предполагалось. Чжэньча ускорил шаг, пытаясь как можно незаметнее пристроиться к стайке. Однако удача изменила ему и левый стражник всё же зафиксировал на нём взгляд. Сперва гунн решил, что обман раскрыт, но будь оно так, гвардеец прямо здесь пронзил бы его копьём, невзирая на людей вокруг. С этой мыслью Чжэньча выглянул из-за веера, пискляво хихикнул, кокетливо взмахнул им перед лицом и даже подмигнул мужчине. Стражник удивлённо вскинул бровь, но тут же покачал головой и отвернулся обратно к площади. Во взгляде его читалось отчётливое “Упаси господь”. Тем не менее, пост был пройден. Чжэньча следовал за девушками, пока те не свернули направо по коридору, направляясь к комнатам отдыха солдат, которые развлекались перед началом торжества. Сам же гунн резко свернул влево, в пустую галерею. Тяжело выдохнув, он поднялся на второй этаж и принялся методично портить замки на всех дверях, через которые Шань Ю позже поведет Императора. Воин незаметно ломал механизмы так, чтобы снаружи двери казались закрытыми, но на деле оставались незапертыми. Лишь когда он добрался до третьего этажа, где Мулан утром видела одного из бросивших её солдат, — Кри-Ки наконец отцепился от подола ханьфу. Гунн скрылся за поворотом, так и не заметив пассажира, а сверчок остался на месте, поводя усиками и прислушиваясь к звукам из комнат. Вскоре Кри-Ки подскочил к первой двери, заглядывая в узкую щель над полом. Это действительно были казармы. Внутри солдаты безмятежно спали на кроватях, скрестив руки на груди перед началом торжества и их громкий храп разносился по коридору. Из других дверей доносился густой запах еды — там подавали рис, овощи, жареное мясо и разнообразные сладости. Большинство бойцов молча сидели вокруг низких столиков, обедая, но некоторые стояли у окон, махая руками горожанам и наблюдая за восторгом девушек, которых заметили герои. Но “его” нигде не было. Кри-Ки мельком увидел Чен По — тот сидел на постели, даже не притронувшись к стоявшему перед ним подносу с едой. Яо в соседней комнате застыл спиной к двери, скрестив руки на груди, а Линг без цели метался из угла в угол. На лицах бывших друзей Мулан читалась неприкрытая тоска. Главная цель — Ли Шанг — словно сквозь землю провалился. Мулан попросила сверчка найти его комнату не просто так — именно там, скорее всего, хранились её прежние вещи. Ночью она тайно обыскала армейские телеги, но ничего не нашла. Одежда её не волновала, Мулан отчаянно хотела вернуть шлем своего отца, чтобы после всего передать его домой вместе с мечом. Возвращаться домой насовсем она не планировала — даже если императорская армия чудесным образом не станет её преследовать, гунны её в покое не оставят. Перед тем как бежать на край света, она хотела хотя бы вернуть отцовские доспехи, которые забрала без спроса. Мулан надеялась тайно оставить их у ворот родного дома перед тем, как окончательно исчезнуть вместе с Кханом, Мушу и Кри-Ки. Однако командира нигде не было. Сверчок натыкался на пустые покои, но ничто не указывало на то, что они принадлежали Шангу. “Мушу справился бы с этим куда лучше”, — удручённо подумал Кри-Ки, направляясь к одному из окон. Оттуда как раз была видна Мулан, и сверчок попытался подать знак дракончику, чтобы тот шёл к нему на выручку.

***

Мулан и Мушу время от времени поглядывали на верхние этажи, начиная всерьёз беспокоиться из-за затянувшегося отсутствия Кри-Ки. За Чжэньчу они не переживали, так как поднимись во дворце тревога, гвардейцы уже устроили бы панику, а раз вокруг по-прежнему царило праздничное оживление, значит, маскировка сработала безупречно. Понимая, что долгое топтание у пруда с карпами кои может привлечь ненужные взгляды, Мулан решила переместиться на другую сторону площади. Она шла не спеша, стараясь выглядеть как обычный горожанин, пришедший на праздник. Она как раз отвернулась, поплотнее натянув скрывающий лицо тёмный капюшон и сделав вид, будто не заметила заинтересованную улыбку одной из прохожих девушек, которая явно приняла её за симпатичного юношу. В этот момент со стороны далёких городских ворот донеслись удивлённые возгласы. Мулан обернулась на шум — и вместе с ней к окраине площади повернулись сотни голов, включая стражников у дворцовых ворот. Людское море впереди спешно расступалось. В криках толпы слышался не страх, а крайнее изумление, и Мулан на секунду похолодела от мысли, что кто-то из притаившихся гуннов выдал себя. Но истинная причина переполоха прояснилась почти сразу. Сквозь живой коридор на бешеной скорости летел белоснежный конь, направляясь прямиком к дворцовой лестнице. А на его спине, пригнувшись к гриве, сидел главнокомандующий императорской армии. В груди Мулан болезненно зашлось сердце, стоило ей узнать Ли Шанга. Его алый плащ яростно развевался на холодном ветру, суровый взгляд был прикован к возвышающейся над площадью цитадели, а в глазах горела неприкрытая ярость. Мулан инстинктивно отступила на шаг назад, уводя лицо в тень, пока Мушу испуганно зарывался поглубже в складки её одежды. Рука девушки сама собой скользнула под ханьфу, а пальцы намертво сжали рукоять ножа, спрятанного в широком рукаве. Она не понимала, узнал ли её Шанг на таком расстоянии, но он мчался напролом, целясь ровно в ту точку, где она стояла. Всадник приблизился, и толпа шарахнулась в стороны, когда конь под уздцы взвился на дыбы и оглушительно заржал. Мулан услышала тяжёлый удар подошв о брусчатку и командир на ходу соскочил на землю. Обернуться она не решалась, поэтому видела лишь, как к нему со всех ног бегут гвардейцы, пытаясь выяснить, почему он так неосторожно скачет сквозь мирных граждан. Мулан до боли в суставах сжала кинжал. Уверенная, что Шанг её раскусил, она была готова полоснуть его по горлу в ту самую секунду, когда его пальцы лягут на её плечо и заставят развернуться перед стражей. Когда Шанг поравнялся с ней, Мулан затаила дыхание, боковым зрением видя и его, и подбежавшую стражу, пытавшуюся поймать мечущегося коня. Однако, к огромному удивлению девушки, командир прошёл мимо. Мулан лишь почувствовала толчок в плечо, когда Шанг отодвинул её в сторону, даже не взглянув на лицо под капюшоном. Это не было агрессией, а скорее приказом уйти с дороги. — Командир! Что вы себе позво... Шанг грубо отпихнул гвардейца, резко ударив ладонью в плечо и заставив того отлететь в сторону. Не имея выбора, один из оставшихся стражников просто перехватил поводья бьющегося коня, стараясь удержать испуганное животное на месте, пока Шанг стремительно поднимался по ступеням дворца.

***

Дворцовые чертоги встретили Кри-Ки удушливой полутьмой. Едва сверчок отпрянул от одной из дверей, заметив разбросанные по полу шёлковые наряды наложниц, его усики чутко уловили знакомый голос. Снизу, по той самой лестнице, где только что прошёл Чжэньча, раскатистым эхом гремел голос Шанга: — МНЕ ВСЁ РАВНО! ГДЕ ОН?! Сверчок пулей метнулся в стоявшую рядом напольную вазу и затаился среди раскидистых листьев. Секундой позже, в коридор взлетел бледный от ярости командир. За ним по пятам бежали несколько офицеров, безуспешно пытаясь его урезонить, но тот ничего не слышал. Развязка прогремела в ту же секунду, когда распахнулась дверь соседних покоев, откуда доносился девичий смех. На порог в наспех натянутых штанах выскочил полковой лекарь, решивший разузнать причину шума. Стоило Шангу встретиться с ним взглядом, как остатки самообладания оставили его. Командир шагнул к лекарю и мёртвой хваткой вцепился старику в горло, с размаху припечатав его к стене. Затылок врача глухо ударился о дерево, а глаза округлились от ужаса. — Командир! — в один голос выкрикнули подбежавшие солдаты. Из глубины комнаты раздался испуганный визг, когда три полуобнажённые наложницы судорожно забились в угол кровати, натягивая на себя одеяла. Размазанный макияж и растрёпанные волосы выдавали их с головой, но Шанг даже не посмотрел в их сторону, продолжая вдавливать лекаря в стену. — Командир, что вы творите?! — Не трогать меня! — рявкнул Шанг с такой яростью, что гвардейцы оцепенели. Перехватив горло старика поудобнее, он едва дал ему возможность дышать, — Что ты сделал с её швами?! — Ч-что?.. — захрипел тот. — ШВЫ, КОТОРЫЕ ТЫ ДОЛЖЕН БЫЛ НАЛОЖИТЬ М… ПИНГУ! — вовремя исправился Шанг, вспомнив о лишних ушах вокруг. — Как ты наложил швы?! — Я всё сделал! — выдавил лекарь, но хватка на его горле лишь усилилась. — Ложь! За такое короткое время это физически невозможно! Ты заштопал рану кое-как! Появившиеся из своих комнат Чен По, Яо и Линг потрясённо переглянулись. Там, в заснеженных ущельях, они тоже видели потянувшийся за Мулан кровавый след и теперь понимали, что даже самый лучший лекарь Поднебесной не смог бы обработать и зашить такую рану за считанные минуты. — Командир, я выполнил свой долг, и это всё, что я могу вам сказать! — огрызнулся старик, тщетно пытаясь отодвинуть от себя мощную руку Шанга. На его губах вдруг проступила желчная усмешка: — И откуда вам знать, как именно я выполнил работу, господин офицер? Неужто вы возвращались назад, чтобы проверить её? Шанг сильнее прижал его к стене, не в силах ответить на этот вопрос при свидетелях. Опустили глаза и замершие позади Чен По, Линг и Яо, ведь они тоже тайно ходили в горы за ней. — Не вам судить о моём мастерстве, командир, — прошептал лекарь, заметив секундное замешательство Шанга и поняв, что тот не посмеет признаться в измене Императору. — Насколько я помню, не я швырнул девчонку на обледенелую землю, когда её тайна раскрылась. От такого удара любые швы разойдутся, не так ли, сударь? Шанг застыл. Лекаря не было рядом в тот момент, он ушёл в палатку, а когда вернулся, Мулан уже сидела на снегу с распущенными волосами. Старик не видел, что её швырнул Чи Фу, и искренне полагал, будто это сделал сам Шанг. Теперь эта деталь давала лекарю идеальное алиби — никто не докажет, что виной всему его небрежность, а не жестокость командира. К тому же, Чи Фу был личным советником Императора и выступить против него означало подписать себе смертный приговор. Ярость командира граничила с безумием, но хватку пришлось ослабить. Почувствовав это, лекарь нагло улыбнулся и, приблизившись к самому уху Шанга, едва слышно прошептал: — Выбирайте, командир. Обвините меня в халатности — и я расскажу всем не только о том, что вы оставили преступницу в живых и тайно вернулись за ней… — он поймал вспыхнувший в глазах Шанга подсознательный страх и оскалился ещё шире: — Но и о вашем особом, совсем не уставном интересе к молодым юношам, сэр. У Шанга на мгновение остановилось сердце. Гнев сменился ледяным шоком. Откуда старик мог знать? Об этом не знал никто, кроме госпожи Фа, оставшейся за сотни миль отсюда. — Вы думали, я ничего не заметил в лагере? — продолжал ядовито шептать лекарь. — Вы не паниковали так сильно даже тогда, когда узнали о гибели собственного отца. — …Отец был уже мёртв. А Пинга ещё можно было спасти, — так же тихо ответил Шанг, едва сдерживаясь, чтобы не сорваться. — Допустим. Но вы даже не пытаетесь отрицать это, — старик смерил его презрительным взглядом. — Так что идите и жалуйтесь, грязный извращенец. Ваши грехи куда тяжелее моих, и на плаху завтра утром отправлюсь точно не я, "командир". Никто из стоявших в коридоре солдат не услышал их шёпота, но все заметили, как лекарь с гордо поднятым подбородком спокойно прошёл мимо Шанга и скрылся в коридоре. Командир остался стоять неподвижно, глядя в пустоту перед собой, кулаки его бессильно разжались, а лицо сделалось пугающе отрешённым. Первым сориентировался Чен По. Он подошёл к Шангу, положил широкие ладони ему на плечи и аккуратно повёл прочь по коридору. Яо, шагая следом, обернулся к застывшим солдатам и рявкнул так, что задрожали стены: — Чего вылупились?! Глаза лишние?! А ну пошли вон отсюда! — Представление окончено, парни, — подхватил Линг, натянув фальшивую улыбку и захлопнув дверь в комнату наложниц, давая женщинам возможность одеться. — Расходимся, смотреть не на что. Солдаты нехотя побрели назад, опасаясь оставаться в коридоре на случай, если сюда явится личная гвардия Императора. Кри-Ки, выбравшись из своего укрытия, попытался последовать за четвёркой друзей, но в суматохе его едва не раздавили сапогами. Проскочить в комнату Чен По не удалось, так как самые любопытные из солдат остались дежурить у дверей, пытаясь подслушать разговор. Потеряв надежду пролезть через порог, разочарованный сверчок бросился к ближайшему окну. Вскочив на каменную горгулью, он на секунду замер под порывом ледяного горного ветра, а затем прыгнул на веревку, удерживающий бумажные фонарики. Перебирая лапками, Кри-Ки начал карабкаться вверх, намереваясь обогнуть крышу дворца и пробраться к Чен По с обратной стороны, через окно. Однако, оказавшись на головокружительной высоте, сверчок в панике замер, до него вдруг дошло, что он — самый обычный домашний сверчок, и если сорвётся вниз, Мулан и Мушу даже не узнают, где искать его косточки. Он жалобно застрекотал на весь фасад, проклиная собственную глупость: зачем нужно было лезть сюда, если шлем отца Мулан вряд ли находится у Чен По? Он до сих пор не знал, где комната Шанга, так ради чего он рисковал жизнью?

***

Внутри комнаты Чен По и Линг усадили Шанга на край постели. Командир не сопротивлялся, только с его губ сорвался тяжёлый выдох, и он уронил голову на ладони. — Он же весь ледяной… — заметил Линг, набрасывая на плечи командира плотное одеяло. — Где вы были, сэр? Шанг молчал. Яо, плотно закрыв дверь, со всей силы ударил по ней кулаком, чтобы распугать оставшихся снаружи соглядатаев. — Командир, что случилось? — спросил Чен По, протягивая ему чашу с водой, но Шанг мягко отвёл его руку. — Я… я возвращался в горы. Хотел найти Мулан. Но там, на перевале, была только кровь… Вы ведь тоже ходили туда, вы видели её след. Я слишком поздно понял, что лекарь зашил её на скорую руку. И я совсем забыл, что с ней сделал Чи Фу перед тем, как мы ушли, — признался он, не поднимая глаз от пола. Трое солдат переглянулись, и в их глазах отразилась глубокая вина. — Я заметил это ещё в тот день, когда мы оставили её… — негромко произнёс добряк Чен По, ставя чашу на столик и смущённо потирая рукав. — Я тайно оставил ей наш походный швейный набор. Чтобы она могла сама перевязать себя, если швы разойдутся. Шанг промолчал. Похоже, во время обратного пути он был слишком погружён в свои мысли, раз не заметил пропажи инвентаря, за который нёс личную ответственность. — Я знал, что за это меня могут счесть предателем… Простите, если из-за этого у вас возникли неприятности с лекарем, сэр, — Чен По искренне полагал, что их ссора началась именно из-за пропавших медикаментов. — Нет, Чен По… Ты ни в чём не виноват, — выдохнул Шанг, нервно перебирая холодными пальцами. — Вся вина лежит только на мне. — Не вините себя. — глухо отозвался Яо, отходя от двери. — Вы оставили её в живых и не выдали трибуналу, защитив от преследования Империи. — Я бросил её раненой на морозе. — Вы не знали, в каком она состоянии, — отрезал Яо. — А мы знали. Знали и промолчали. Если кто здесь и виноват, то это мы трое. — Мы все виноваты, — добавил Чен По. — Мы видели, как советник швырнул её на землю. Этот грех разделен на всех нас. — Замолчите, — твёрдо, прежним командирским тоном оборвал их Шанг. — Я ваш офицер и ваши действия — моя ответственность. Если Император потребует ответа, всю вину я возьму на себя. — Но, сэр!.. — попытался возразить Линг. — Это приказ, солдаты, — Шанг строго посмотрел на каждого из них. — Виновен только я. Вопросы есть? Хотя троица послушно кивнула, выдав тихое “Есть, сэр”, по их лицам было ясно, что соглашаться с этим решением они не собираются. — Разрешите узнать, командир… где именно вы были? — спросил Чен По, нарушая повисшую тишину. — Вас ведь не было во дворце?

***

Снаружи, на огромной высоте, Кри-Ки из последних сил цеплялся за веревку фонариков. Его лапки онемели от напряжения, а испуганный взгляд был прикован к земле внизу. Сверху фигурки Мулан и Мушу, затаившиеся в углу двора, казались крошечными точками. Сверчок зажмурился, мысленно прощаясь с жизнью — следующий канат висел слишком высоко, прыгнуть туда было выше его сил. И вдруг верёвка под ним резко качнулась. Сперва он списал это на порыв ветра, но протяжное, глухое клёкотание заставило его распахнуть глаза. На стене дворца, подсвеченная бумажными фонариками, колыхалась огромная тень со сложенными крыльями. Сверчок испуганно пискнул и обернулся, прямо позади него на канате восседал Хаябуса. Его жёлтые глаза хищно поблёскивали в темноте. Сокол слегка наклонил голову набок, словно искренне недоумевая, что эта букашка делает на его территории. Кри-Ки застрекотал снова, указывая лапкой то на себя, то на крышу дворца, пытаясь привлечь внимание птицы. Наконец, поняв намёк, сокол плавно опустил голову, позволяя Кри-Ки без раздумий запрыгнуть на свои перья. Взмахнув мощными крыльями, птица сорвалась с каната и, лавируя между праздничными растяжками, начала стремительно набирать высоту. От скорости у сверчка перехватило дыхание, но когда силуэт дворцовой крыши остался позади, Хаябуса пошёл на снижение по сигналу пассажира, указавшего лапкой на окно третьего этажа. Сокол завис у самого подоконника, и Кри-Ки, не теряя ни секунды, перескочил на каменный отлив. На прощание он коротко помахал улетающей птице лапкой и прильнул к оконной щели. — Вы замёрзли до костей. Вас ведь не было во дворце? — донёсся изнутри голос Чен По, и сверчок прислушался. — Я был в Учжэне… — негромко, оглядываясь на дверь, ответил Шанг. — Уехал вчера утром, сразу после аудиенции у Императора. У Кри-Ки от шока вытянулись усики. Учжэнь? Это же их родная деревня, откуда приехали они с Мулан! Зачем командир ездил туда? — Мне пришлось снова пересечь горы. Я пробыл там весь день и всю прошлую ночь, — объяснил Шанг. — И что вы там искали? — спросил Линг, присаживаясь рядом. — Чем меньше вы знаете, тем лучше. Если Император докопается до истины, вам ни к чему лишние подробности. Солдаты поняли, что поездка напрямую связана с Мулан, и расспросы могут навлечь на них новую беду. Но им жизненно важно было знать, вернулась ли девушка домой. — Послушайте, есть одна вещь, которую вам стоит знать, — негромко произнёс Шанг. — Это не секрет для жителей Учжэня, так что рано или поздно вы всё равно услышите слухи. — Это касается Мулан? — Её отца, — Шанг прерывисто вздохнул. Кри-Ки замер, не шевелясь. — Фа Чжоу… скончался пять месяцев назад. Сложно было сказать, чьё потрясение было сильнее — троих бывалых солдат или маленького сверчка на подоконнике, у которого медленно опустились усики. — Пять… месяцев? — переспросил Чен По. — Но ведь это именно тот срок, когда она… — Я знаю, — глухо отозвался Шанг, снова уставившись в пол. — Она не знала. Мне сказали, у него отказало сердце. Скорее всего, в ту самую ночь, когда она… сбежала вместо него на войну. — О небо… — выдохнул Яо. — И… как же она теперь? Шанг заколебался, понимая, какую бурю вызовет признание, что Мулан дома так и не появилась. Но прежде чем он успел ответить, в дверь негромко постучали. Солдаты напряглись, но Шанг заставил себя подняться и решительно направился к выходу. За порогом стоял сам Император в окружении личной гвардии. Троица внутри комнаты тут же склонилась в глубоком поклоне, а Шанг на секунду замешкался, со страхом думая, что лекарь уже успел донести государю всю правду. — Ваше Величество, — тихо произнёс он, медленно склоняя голову. — Рад твоему благополучному возвращению, командир. А теперь ответь мне, что за крики доносились из этого крыла прямо до моих покоев? Спокойный тон правителя не позволял угадать, знает ли он подоплёку ссоры. Шанг растерялся, не зная, с чего начать. — Повелитель, я… я просто… — Что ж, детальный разговор об этом мы перенесём на вечер, я буду ждать тебя с докладом, — Император степенно погладил длинную седую бороду. — Но праздник на площади мы откладывать не можем. Народ ждёт своих героев. Шанг и его люди облегчённо подняли глаза — судя по всему, правитель не знал деталей и счёл это обычной офицерской разборкой. Тут командир заметил стоявшего за спинами гвардейцев Чи Фу. Советник стоял, скрестив руки на груди, и едва сдерживал злорадное любопытство. Значит, лекарь ещё ничего не рассказал. Шангу потребовались колоссальные усилия, чтобы скрыть ярость, бушевавшую в груди при виде советника. Он заставил себя смотреть только на Императора. — Разумеется, Ваше Величество… Я всё объясню. — Вот и славно. Возвращайтесь к подготовке к церемонии. Сегодня ваш день, оставьте былые распри и празднуйте заслуженную победу. Стоило правителю уйти, как Яо, Линг и Чен По снова обступили командира. — Сэр… что такого сказал вам этот старый хрыч, что вы сам на себя не похож? — рискнул спросить Линг. — Если Император не спросит об этом на вечернем приёме, то вам лучше никогда этого не знать, — сухо ответил Шанг, глядя перед собой. Он слишком хорошо помнил, как жестоко в прежние эпохи карали за измену и гомосексуализм. — В противном случае завтра утром об этом узнает весь город вместе с вами. Это были его последние слова перед тем, как покинуть комнату, оставив друзей в полном недоумении. Сверчок на подоконнике долго сидел неподвижно. Он больше не думал о том, как искать шлем Фа Чжоу. Его крошечный разум разрывала куда более страшная мысль. Боги, как Мулан перенесёт это известие? Мушу обязательно спросит, почему его так долго не было, что он разузнал и где отцовские доспехи. Ему придётся рассказать правду. Спускаясь по каменным карнизам дворца к нижним крышам и веткам деревьев, Кри-Ки едва перебирал лапками. Ему предстояло открыть правду Мушу, который тут же побежит к Мулан. И этот грядущий разговор пугал маленького сверчка куда сильнее, чем перспектива быть раздавленным в праздничной толпе. В этот момент он почти искренне желал, чтобы на него кто-нибудь наступил, лишь бы не сообщать девушке, что её отец умер в тот самый день, когда она отправилась на войну, чтобы спасти ему жизнь.