Самая коварная злодейка вернулась

ПРОЛОГ

— Какая же это была поразительная и жестокая женщина. Наконец-то эта злодейка, погубившая собственный род и убившая даже своего жениха, испустит дух! Услышав новость о казни Розелин Беллион, люди как один глумились и злорадствовали. Благородная дочь герцога, которую семья Беллион отреклась и бросила давным-давно. Прекрасная искусительница, сгубившая своего жениха ради собственного спасения. Бессердечная злодейка, предавшая священные узы крови. Коварная ведьма, терзавшая этот мир. У неё было множество прозвищ, но среди них не нашлось бы ни одного мало-мальски хорошего. Впрочем, саму Розелин весь этот длинный список мало заботил. Хлёсткий удар! От резкой боли, обжегшей кожу, Розелин медленно приоткрыла свой единственный уцелевший глаз. Её вид был ужасен. Приговоренная к смерти за убийство члена императорской семьи — третьего принца, за серийные убийства множества людей, за мошенничество и совращение умов, а также за нарушение общественной морали, она представляла собой жалкое зрелище. Один глаз она потеряла уже очень давно, пальцы на руках были искалечены, а из ушей осталось невредимым лишь одно. Вопреки своим громким и пугающим прозвищам, сейчас она лишь тихо и хрипло дышала, умирая в сырой, заплесневелой подземной камере. Но это вовсе не означало, что Розелин дрожала от страха. Даже когда её грубо схватили за волосы, она вскинула голову и посмотрела прямо в глаза тому, кто её держал. — Ха-ха, только поглядите на неё. Тяжело дышащий, усыпанный веснушками мужчина заговорил, вытирая пот платком: — Ну и ну, благородная дева. Когда я предлагал принять вас, вам следовало бы склонить голову и сказать «спасибо»! Ведь я лично собирался снизойти до брака с такой женщиной, как вы. Розелин нахмурилась. Она попросту не могла вспомнить, кто перед ней. Лишь слегка приподняв голову и с трудом сфокусировав мутный взгляд, она спросила хриплым, иссохшим голосом: — Ты кто? Мужчина, видимо, почувствовал себя глубоко оскорбленным тем, что Розелин его не узнала. Его лицо мгновенно налилось багровой краской. — Ах ты, тупица!.. «Злодейка», «ведьма» — курам на смех! Да кем ты себя возомнила, глупая девка?! Переваливаясь всем своим грузным телом, он протиснулся к стальной решетке и принялся остервенело пинать её. Наконец, выбившись из сил, он остановился. — Надеюсь, после такого твоя тупая башка соображает немного лучше! Розелин тихо усмехнулась. Её улыбка — удивительно красивая и яркая, не увядающая даже в этой грязной сточной канаве, — заставила мужчину на мгновение оторопело замереть. Эта бледная, утонченная красавица, пусть и изувеченная, всё ещё излучала то неизгладимое сияние, которое невольно пробуждало самое темное, порочное желание обладать ею. — Ах, прошу прощения. Барон Гилберт, кажется? Как видите, я лишилась глаза, поэтому прошу меня великодушно простить за то, что не признала столь ничтожную особу. Кха. Розелин, бледная как смерть, закашлялась кровью, но продолжала говорить непринужденно и высокомерно. — И-их!.. Я не Гилберт, я Роберт! В ярости Роберт с силой дернул и затряс зажатые в кулаке волосы Розелин. Окрашенные кровью и грязью прекрасные белые волосы колыхнулись. Розелин посмотрела на тяжело дышащего перед ней мужчину. Этот человек, бывший на двадцать лет старше её, без конца заигрывал с ней еще с тех пор, как она только дебютировала в свете. — Надо же, вот как, — произнесла она с сожалением в голосе, но её взгляд был полон насмешки. — Однако вы не в моём вкусе. С усмешкой на губах Розелин продолжила: — Не знала, что я вам настолько нравлюсь. Пожалуй, мне следовало подсказать вам способ. — Способ? Розелин заговорила, глядя на этого глупого и недогадливого мужчину, на чьем лице даже в такой момент отразилось глупое любопытство. Теперь она окончательно поняла, почему кронпринц отправил этого ничтожного человека в подземелье. — Барон Роберт, если уж вы собрались волочиться за мной, почему бы вам сначала не сделать что-нибудь со своим вонючим, разжиревшим телом? А также со своим скудоумием и совестью, позволяющей приставать к девушке, которая младше вас на целых двадцать лет. И еще: мне бы хотелось, чтобы вы не приближались ко мне, когда говорите. У вас изо рта тоже воняет. А у меня довольно слабый желудок. — ...Ах ты! — Предыдущий барон Роберт, должно быть, так и не смог уйти на покой со спокойной душой. Неудивительно, ведь он удерживал титул барона, пока ему не перевалило за семьдесят, и передал его вам только после своей смерти. Покойный барон, должно быть, горько сокрушается в могиле из-за того, что вы так и не набрались ума. Его лицо, то багровея, то синея от злости, раздулось, словно готовая лопнуть рыба-фугу. Вж-жик. Раздался резкий металлический лязг. — Заткнись, паршивая девка!.. Розелин покосилась на обнаженный меч Роберта. У неё не было ни малейшего желания стоять на эшафоте, как того хотел новый император. Он явно собирался укрепить свою власть, устроив из её казни зрелище для толпы, но она не собиралась так просто позволять использовать себя. Он увидит лишь её труп. А взамен за убийство государственной изменницы этот ходячий комплекс неполноценности, стоящий перед ней, сам отправится на виселицу. Этот переполненный обидой и завистью глупец был для Розелин идеальным инструментом. «Нужно лишь спровоцировать его еще немного...» Розелин заговорила вновь: — Даже этой «паршивой девке» претит такой грязный, смердящий и ничтожный поросенок, как вы. Меня от вас просто тошнит. — Ах ты, сука!.. Клинок уже готов был пронзить сердце Розелин. «Наконец-то». В тот самый миг, когда она покорно закрыла глаза, принимая неизбежное... — Довольно. Мягкий, но твердый и спокойный голос рассек вульгарную жаждую убийства. — На этом стоит закончить, барон Роберт. — ...М-маркиз Герен? Заметив вошедшего, Розелин одновременно с этим ухватилась рукой за острие меча, проникшее сквозь прутья решетки, и рванула его на себя. — Ох! Что за?.. Едва не лишившись оружия, барон Роберт с опозданием приложил силу и выдернул меч назад. Раздался резкий режущий звук, и из её ладони, выпустившей лезвие, тяжело закапала кровь. Топ, топ. Нарочито громко стуча сапогами, из густой тени неторопливо вышел мужчина, на вид лет под пятьдесят. — Она лишь пытается использовать тебя, чтобы умереть. Если ты убьешь её, то сам отправишься на виселицу вместо неё. Его негромкий, вкрадчивый голос звучал мягко и на первый взгляд даже дружелюбно. Лицо Розелин исказилось от злости. Несколькими словами пришелец успокоил растерянного, тяжело дышащего Роберта, выпроводил его из подземелья, а затем встал перед Розелин, мягко улыбаясь. — Добрый день, Розелин. Цыц, твоё прекрасное личико совсем изувечено. Этот дурак не рассчитал собственных сил и слишком распустил руки. Усмышав в его голосе тень фальшивого сожаления, Розелин нахмурилась и промолчала. Его протянутая рука бесстрастно стерла кровь с её щеки и отстранилась. Это был Герен Уилбрид. Заклятый враг Розелин, который лично выследил и упек за решетку её — ту, кто до этого вела скрытную жизнь беглянки, не оставляя ни единого следа. Взгляд Розелин, которым она только что презирала Роберта, сменился пронзительно-острым. — Пришел пожалеть меня? Или поиздеваться? Мешаешь мне до самого конца. — Я лишь хочу дать тебе шанс. — Не желаю слышать этого от человека, который вставал у меня на пути при каждом удобном случае. Мужчина тихо усмехнулся, глядя сверху вниз на свою занятную противницу, которая даже в столь плачевном положении продолжала гордо держать спину. — Мир — на редкость скучное место. Унылое, однообразное... И то немногое, что приносит радость, заканчивается гораздо быстрее, чем хотелось бы. Произнося это, мужчина средних лет, до этого смотревший вниз, перевел взгляд на Розелин. Розелин нахмурилась. Его она не могла понять на протяжении очень долгого времени. В один день он выдавал себя за её покровителя, в другой — заносил над ней меч, в третий — укрывал от погони, а недавно, после упорного полугодового преследования, всё же поймал её и бросил в эту темницу. — Веришь ли ты в параллельные миры, Розелин? — спросил он всё с той же улыбкой на лице. Слегка опущенные уголки глаз, аккуратно зачесанные назад волосы, несколько прядей которых выбились наружу. Вместо мундира на нем был строгий костюм и наброшенное поверх пальто. Благородный господин, который казался джентльменом лишь внешне, но на деле отличался крайней жестокостью; человек, чьи мысли невозможно было разгадать. Его фиолетовые глаза практически никогда не выдавали эмоций, а на губах неизменно играла легкая улыбка. — Что еще за херню ты задумал, Герен? Именно поэтому она его и ненавидела. — Ты только со мной бываешь так груба. Мне даже немного обидно. — ... Когда Розелин зыркнула на него, мужчина — всё такой же безупречно одетый — лишь пожал плечами. — А что? В книге Джилберна Данде ведь тоже об этом написано. В мире существует бесчисленное множество развилок, зависящих от нашего выбора, и в соответствии с этими развилками один и тот же мир может разделяться на множество разных ветвей. — И этого человека признали еретиком и сожгли на костре, а его книгу внесли в список запрещенных. — Но мы-то с тобой её прочли. Ответив с тихим смешком на её полные враждебности слова, он опустился на одно колено прямо на грязный, залитый кровью пол, чтобы их глаза оказались на одном уровне. — Разве тебе не случается порой жалеть о содеянном? Думать: «Ах, если бы в тот момент я сделала другой выбор...» или «Было бы славно, если бы мои отношения с этим человеком сложились немного иначе». — ... — Мне тоже стало немного жаль убивать тебя, клеймя столь ничтожным прозвищем, как «злодейка». Разве ты не хочешь жить, Розелин? Розелин на мгновение прищурилась, а затем с тихим вздохом прислонилась головой к железной решетке. В глазах у неё темнело, а кровь, хлеставшая из ладони, и не думала останавливаться. Лишь взглянув на расплывшуюся по полу багровую лужу и на бледное даже в полумраке лицо Розелин, Герен наконец осекся. — ...Ты... — Разве я тебе не говорила, Герен? Я довольно болезненна. Моё тело с самого рождения не отличалось крепким здоровьем. Я всю жизнь прожила, то и дело слыша, что могу умереть в любой момент. «Хотя для такого прогноза я протянула довольно долго, не так ли?» Когда Розелин слабо пробормотала это, глаза Герена расширились. — На самом деле, перед тем как ты меня поймал, я приняла одно лекарство. Препарат, симптомы которого проявляются в среднем в срок от недели до десяти дней. Лекарство, препятствующее свертыванию крови. «Правда, это была ставка на то, что до этого момента я получу смертельную рану», — тихо добавила Розелин. Если кровь не останавливается, человек умирает. Это была ставка, основанная на банальном здравом смысле. Увидев застывшее лицо Герена, она весело за кудахтала-засмеялась: — Надо же, есть вещи, которых даже ты не знал. Последняя победа осталась за мной. — ...Ты первая, кому удалось до самого конца водить меня за нос. — Что ж, это большая честь. Словно лишь перед лицом смерти избавившись от покрывавших её острых шипов, она продолжала улыбаться мягкой улыбкой. — Герен, мне было одиноко. Герен замер. — Бежать тоже оказалось не так уж просто. Так что... Розелин чувствовала, как её зрение окончательно угасает. Ощущая приближение конца, она не стала сдерживать губы, которые шевелились уже сами по себе. С пола донесся хлюпающий звук. — ...Ответ на твой вопрос — «нет». Стоило ей договорить, как тело Розелин, опиравшееся на решетку, медленно накренилось и рухнуло на пол. — ...Ты вечно заставляешь меня удивляться. Спустя долгое время после того, как этот тихий шепот затих, откуда-то вырвалось и охватило подземную темницу ярко вспыхнувшее зеленое пламя.

*****

— ...Изгнание злых духов? Да как у тебя вообще язык поворачивается такое говорить? Мне так стыдно, что я жить не могу. Раз ты вечно себя так ведешь, неудивительно, что всем рядом с тобой не по себе и тебя все недолюбливают. Когда Розелин вновь открыла глаза, она сидела на кровати, а перед ней стоял человек, по которому она, пожалуй, даже успела соскучиться. Мачеха, которую Розелин, давным-давно покинув родной дом и встав на ноги, убила самой первой. «...Герен, ублюдок ты хренов».