Самая коварная злодейка вернулась

— Ты... ах ты дрянь! Я тебя прикончу! Обязательно прикончу! Как ты посмела, со мной... так?! — Вот именно... Зачем вы вообще ко мне полезли, леди Кармел? — со вздохом отозвалась Розелин. — Убью!.. От этого издевательского тона лицо Кармел пошло багровыми пятнами, а глаза безумно закатились. Но закончить свой очередной визг она не успела: дворецкий, не выдержав криков, резко и ощутимо опустил ладонь на её шею сзади. Она без чувств повалилась на пол. — Господин, — позвал дворецкий. Герцог Беллион молча кивнул в ответ. «Наконец-то избавилась от этой помехи». Розелин с усталым видом потерла переносицу. Последние несколько дней она только и делала, что бегала повсюду, собирала информацию и непрерывно думала, из-за чего ей катастрофически не хватало сна. Внезапно она заметила, что присутствующие за столом смотрят на неё весьма многозначительными взглядами. — Прошу прощения за то, что устроила этот переполох. — Ха-ха-ха-ха!! Да брось ты, какой ещё переполох! Наоборот, ты сделала великое дело. Мне эта баба с самого первого взгляда не понравилась, нутром чуял неладное, — громогласно расхохотался Иджис, отмахиваясь рукой. В ответ на его слова о том, что она оказала огромную помощь, Розелин слабо улыбнулась и кивнула. — Что ж, рада, что смогла помочь, — вежливо ответила она. Иджис изначально не питал к ней никакой личной неприязни или предубеждений, так что общаться с ним было проще всего. «Первую из двух причин моего присутствия на обеде я только что уладила... Осталась вторая». Розелин, не кривя душой, сразу перешла к делу: — И ещё: в ближайшее время я бы хотела покинуть это поместье. Но, как я выяснила, у меня совершенно нет личных сбережений. Она до сих пор помнила, в какое недоумение её поверг тот факт, что у дочери герцога за душой нет ни гроша. К счастью, это было результатом не растраты или воровства, а просто абсолютным отсутствием её личного бюджета как такового. — Если никто не против, могу ли я забрать с собой несколько драгоценностей при уходе? Что касается сроков, я планирую уложиться примерно в месяц... Но если я быстрее подыщу подходящий дом и буду уверена в его безопасности, то съеду ещё раньше... С каждым её словом обстановка вокруг становилась всё холоднее. Почувствовав это, Розелин подняла опущенный до этого взгляд. — ...Я говорю слишком быстро? Она ненадолго замолчала, давая им возможность высказать свои возражения, если они есть. — Почему... ты собираешься уйти из дома? Голос, нарушивший воцарившуюся тишину, выдавал едва заметное, но вполне отчетливое замешательство. У Розелин никогда не было привязанности к семье. В детстве из-за болезней она редко покидала постель, а отец почти никогда её не навещал. Всеми друзьями Розелин были книги да служанки, и весь мир она познавала через печатное слово. Пожалуй, единственным, кто изредка заходил к ней при встрече и здоровался, был Иджис. Он никогда не шел на поводу у чужих стандартов, законов или глупых предрассудков. В любом случае, сейчас Розелин испытывала редкое для неё замешательство. Ведь этот вопрос задал не кто иной, как её отец — человек, с которым за всю свою жизнь она разговаривала от силы несколько раз. Она даже на мгновение растерялась, не зная, что ответить, и лишь беззвучно приоткрыла рот. Лишь тщательно обдумав его вопрос и наконец уловив истинный смысл этих слов, Розелин быстро собралась с мыслями: — Я не собираюсь позорить имя семьи. Я планирую сразу же покинуть империю и обосноваться в какой-нибудь другой стране с хорошим уровнем безопасности. Она заговорила, глядя на своего отца, Черти Беллиона, которого впервые за долгое время видела так близко. Его длинные вьющиеся волосы, как и всегда, были небрежно собраны в один хвост. Его лицо было настолько великолепным, что сразу становилось ясно, от кого Розелин унаследовала свою красоту: холодные черты лица, безучастный и слегка острый, по-кошачьи прищуренный взгляд. Плотный замок его губ тонул в легкой тени, отбрасываемой длинными прядями. Сочетание черных волос и красных глаз невольно придавало его облику мрачный вид. Розелин медленно окинула его взглядом и закончила мысль: — Разумеется, как только я покину поместье, я не намерена больше пользоваться именем Беллион. — ...Я спрашиваю, почему именно ты приняла такое решение, — настойчиво повторил отец. Розелин замерла. Обычно молчаливый отец, который просто кивнул бы в ответ, сейчас проявлял странное упрямство. — Ты ведь прекрасно знаешь, что твое тело слабо. Разве я не говорил тебе раз за разом? Ты... — Что мои передвижения принесут лишь лишние хлопоты? Да, я знаю, — непринужденно ответила Розелин, отчего Черти осекся. Вместо растерянного отца, которого она видела секунду назад, такой Черти — говорящий подобные резкие слова — был ей куда более знаком. Розелин с самого детства привыкла к холодному отношению с его стороны, поэтому такое его поведение казалось ей гораздо более естественным и комфортным. — Именно поэтому я хочу полностью разорвать связь с герцогством Беллион и уйти. Насколько мне известно, моё имя всё равно не внесено ни в семейный реестр, ни в документы под вашим именем, отец. — ....... При этих словах Розелин Черти приоткрыл рот, но тут же плотно сжал губы. В его колеблющемся взгляде ясно читалось смятение, и Розелин по-своему попыталась выразить, что у неё нет ни малейшего намерения обременять их. Даже если между ними не было любви и тепла, это не отменяло её чувства вины за то, что в самый тяжелый момент их жизни она не смогла прийти на помощь. Похороны, на которых она так и не смогла присутствовать, долгое время оставались для неё горьким сожалением. Взрослея, Розелин осознала: то, что её не выбросили на улицу, а вырастили, несмотря на болезненность — уже огромная заслуга, за которую стоит быть благодарной. Каким бы богатым ты ни был, нести ответственность за жизнь другого человека — задача не из легких. И даже если это отношение со стороны семьи граничило с полнейшим равнодушием, именно благодаря ему она могла беспрепятственно лечиться вплоть до того дня, пока не покинула этот дом. — Разве не бывает моментов, когда ты о чём-то жалеешь? О том, что «было бы лучше, сделай я тогда другой выбор». Или: «было бы славно, сложись наши отношения с этим человеком немного иначе». О таких вещах. — ....... — Мне стало немного жаль убивать тебя как злодейку. Не хочешь ли ты жить, Розелин? Она не знала, о чём в тот момент думал Герен Уилбрид. Однако за долгие годы побегов и под градом непрекращающихся обвинений Розелин оказалась слишком опустошена и надломлена. Способность радоваться почти угасла, да и грусть уже давно не вызывала в ней никаких чувств. Ей совершенно не хотелось выстраивать какие-либо новые отношения. — Но поскольку я долгое время была обузой для молодого герцога и семьи Беллион, перед уходом я намерена исполнить свой минимальный долг. Как и говорил Герен, некоторые отношения действительно приносили лишь сожаление. Возможно, если бы всё это чудо произошло на несколько лет раньше, в её душе ещё теплилась бы слабая надежда. — Я сама расторгну помолвку с третьим принцем. Всё устрою так, чтобы на вас не пало и тени подозрения, так что можете об этом не беспокоиться. Разве у Розелин не было чувств? В своё время она жаждала привязанности, отчаянно нуждалась в ней и любила всем сердцем. До того как очутиться в этом мире, Розелин на протяжении двадцати семи лет боролась изо всех сил и делала всё, что было в её возможностях. И теперь она просто хотела отдохнуть. Там, где её никто не знает. «Хотя с этим ублюдком Гереном мне тоже придётся как-то встретиться». Приведя мысли в порядок, Розелин медленно закрыла и открыла глаза. — Я постараюсь закончить со всем как можно быстрее, и когда дела будут улажены... — Нет. Черти бесцеремонно перебил Розелин и резко поднялся со своего места. — Я не позволяю. Неужели ты думаешь, что помолвка с императорской семьей — это какая-то шутка? — С этим вопросом я... — Хватит нести чепуху. Живо иди к себе, выпей лекарство и ложись спать. Мало того, что устроила этот нелепый балаган и выставила всех на посмешище, так теперь ещё и... Взгляд Черти метал громы и молнии. Осыпав её ледяными упрёками, он осёкся на полуслове и стремительно покинул столовую. — ...? Розелин в замешательстве посмотрела на с грохотом захлопнувшуюся дверь и нахмурилась. С усталым видом потерев виски, она тяжело вздохнула. Отец и прежде вечно выказывал недовольство любыми её действиями, так что удивляться тут было нечему. Разве что эти ощущения подзабылись, и оттого ситуация казалась в новинку. «Сколько лет прошло?» С самого детства у них практически не было точек соприкосновения, так что, должно быть, больше десяти лет. «Ну конечно, ведь он так дорожил герцогством Беллион». Подавив странную волну нахлынувших воспоминаний, Розелин повернулась к оставшимся за столом. — В любом случае, этот вопрос я сначала обсужу и согласую с третьим принцем, а после мы вернёмся к этому разговору. — Кхм... Ты что, серьёзно собралась уходить? — Да. Отец, должно быть, тоже переживает, как бы я не навлекла позор на семью Беллион где-нибудь на стороне. Розелин облекла свои мотивы в удобную, приличную форму и поднялась из-за стола. — Раз уж так, я пойду к себе. Я очень устала. — Эй, племяшка. — Да, молодой господин? От такого подчёркнуто официального обращения Розелин Иджиса передёрнуло, и он картинно задрожал всем телом. — ...Ой, избавь меня от этого «молодого господина». Только что ведь нормально звала меня то дядей с чего вдруг такой официоз? Аж мурашки по коже. — Ну, это потому что... Глядя на его перекошенное от отвращения лицо, Розелин лучезарно улыбнулась и непринуждённо бросила: — Мне просто очень хотелось попортить нервы нашей несостоявшейся мачехе и посильнее её задеть.